Не третья и не мировая

16:55
1
1050
views

Либо человечество покончит с войной, либо война покончит с человечеством.

Джон Ф. Кеннеди.

Утро субботы началось с сообщений о ракетном ударе по Сирии и с вопроса первого встреченного на улице человека: «Ну что, вой­на?» Слава Богу, нет. Но за предыдущие пару недель политики и СМИ настолько сильно обработали людей во всем мире, что ожидание начала третьей мировой войны стало главным волнующим фактором для сотен миллионов землян.

Для начала буквально несколько слов о том, что произошло в 4.00 (по Киеву) 14 апреля. Военные силы США, Великобритании и Франции нанесли удары по целям в Сирии. Мощные и точные ракеты (по подсчетам сирийцев, 110 штук) поразили три исследовательских центра в Дамаске и Хомсе, а также пять военных баз и складов оружия в пригороде столицы Сирии. По словам лидеров стран западной коалиции, это был адекватный ответ на недавнее применение химического оружия войсками президента Асада в городе Дума.

С моей точки зрения, это не было ни воспитательным моментом для Асада, ни акцией устрашения для Сирии и ее союзников – Ирана и России. Это просто элемент геополитики XXI века, в принципе, такой же, как «заявление об обеспокоенности». Вы – бочку с хлором на Думу, мы – ракеты по химзаводу и пустым складам. Ну такие теперь геополитические методы контроля за соблюдением правил игры! Американцы и французы предупредили россиян, что по их базам и аэродромам никто стрелять не собирается, мирных жителей попросили убраться из опасной зоны, отстрелялись, после чего посчитали миссию выполненной. «Нельзя было и желать лучшего результата», - написал Трамп. И в результате все остались довольны, включая Асада, которому нанесенный удар никак не помешает додавить оппозицию с помощью нехимического оружия.

Стоила ли эта показательная акция затраченных денег – вопрос не к нам с вами, хотя бы потому, что деньги не наши. И логика у Трампа, Путина и Асада – не наша. Они, конечно, не инопланетяне, но, судя по их риторике и поступкам, и не люди тоже.

Резонный вопрос – что дальше? Еще месяц максимум эхо взрывов в Хомсе и Дамаске будет звучать в спичах политиков – от Китая до Венесуэлы, затем начнется какой-то новый виток эскалации, и новые масштабные события вновь вернут нас к теме третьей мировой войны. Но не только к ней. В этом смысле знаковым, с моей точки зрения, стало предупреждение президента Ирана Хасана Роухани: после удара США и союзников по Сирии он заявил, что атака западных сил приведет к укреплению мирового терроризма. Не сомневаюсь, Роухани знает, о чем говорит. Завтра-послезавтра где-то во Франции очередной грузовик, ведомый фанатиком, под вопли «За наших братьев-сирийцев!» врежется в толпу мирных граждан, половина которых окажется эмигрантами из Африки и Ближнего Востока.

А теперь о главном. О том, ради чего писалась эта колонка. Об Украине. С большой долей вероятности нас скоро ждет крупная операция миротворческих сил на Донбассе. И действующие лица там будут практически те же, что и в Сирии. Только вместо сирийцев – мы, украинцы. И наверняка будут острые локальные вспышки, когда миротворческим войскам (точнее, стоящим за ними державам) придется использовать «сирийские» методы. Разрушать военные базы, аэропорты, прочую инфраструктуру. Причем по обе стороны «линии размежевания». Очень хотелось бы обойтись без этого, очень…

Многие эксперты и аналитики задаются сегодня вопросом: когда мир был ближе к ядерной катастрофе – во время сирийского или северо-корейского кризиса? Предположу, что в обоих случаях вероятность ядерной третьей мировой оставалась невелика, а заявления политиков и страшилки СМИ были похожи на вопли мальчика «Волк, волк!» из известной притчи. Но даже само использование характеристики уровня «невелика» несет огромную угрозу для жизни нас и наших потомков. В воюющей Украине это понимаешь особенно остро.

Ефим Мармер

Ефим Мармер

Родился в Гайвороне, большую часть жизни прожил в Кировограде. Начинал инженером, заканчивать, видимо, буду журналистом. Люблю людей, котов и книги. Ненавижу подлость и ксенофобию.

  • Это просто удивительно, что в нашем двадцать первом веке приходится говорить о войне, говорить всерьез… Говорить о падающих на голову бомбах, о производимом ими грохоте, от которого у выживших надолго закладывает нос, рот, глаза, уши, а руки и ноги еще долго дрожат так, как будто кто-то стоит у тебя за спиной и трясет ими… Для многих война и связанная с нею смерть – понятия отвлеченные. Об этом можно говорить бесконечно и даже со вкусом, когда ты не задействован в этом лично. Как говорил Луи Селин:
    “С войной нужно остаться наедине, чтобы рассмотреть ее, стерву, анфас и в профиль”.
    Сам- то Селин войну пережил, получил увечья, это на всю жизнь стало его кошмаром. В своем романе, сделавшем его знаменитым, он пишет:
    “Со своей кровоточащей рукою я остался один. Снова пошел дождь. Поля Фландрии, как слюною, пузырились соленой водой. Еще долго мне не попадался никто – только ветер и почти сразу же опять солнце. Время от времени, неизвестно откуда, по воздуху и солнцу прилетала пронырливая пуля, настырно стараясь прикончить меня в моем одиночестве. Зачем? “Да проживи я еще сто лет, никогда больше по полям гулять не буду” – поклялся я себе.
    В конце концов из всего пережитого Селин делает вывод:
    “Когда ты лишен воображения, умереть – невелика штука; когда оно у тебя есть, смерть – это уже лишнее”.