Пять открытий Елены Классовой

Кировоградский областной совет ежегодно вручает несколько областных творческих премий: журналистам, художникам, писателям, архитекторам, деятелям культуры и краеведам. С особым вниманием мы следим за краеведческой премией имени Ястребова.

Краеведение – довольно неблагодарный труд. Любое краеведческое открытие – это результат многолетних трудов в архивах и библиотеках. Но, один раз опубликованное, оно уже принадлежит всем, и о его «первооткрывателе» мало кто вспоминает. А ведь именно из этих маленьких открытий, крошечных штрихов складывается общая картина нашей с вами истории.

Впрочем, в этом году областную премию получали как раз люди довольно известные: историк и общественный деятель Юрий Митрофаненко за книгу «Українська отаманщина 1918-1919 років» и хранитель музея им. Шимановского Елена Классова за серию публикаций в прессе. И хотя Елена Адольфовна действительно много печатается в местных и всеукраинских газетах и журналах, в городе ее знают прежде всего как гениального экскурсовода. В прошлом году она все лето чуть ли не каждые выходные водила экскурсии по старому городу. И от желающих отбоя не было!

Нас еще тогда поразила глубина ее знаний. Казалось бы, хранитель музея Шимановского должен все знать только о Шимановском (Елена Адольфовна и правда знает!). Но спроси ее о любом доме на Дворцовой, назови любую известную елисаветградскую фамилию – и сразу услышишь историю, причем не банальную, уже много раз описанную, а живую, интересную.

Елена Классова занимается крае­ведением больше тридцати лет. И за это время сделала немало поразительных открытий.

– Краеведческие открытия – это результат многолетней работы или чаще все-таки удача?

– Чаще удача. Но в результате многолетней работы, - говорит Елена Адольфовна. - Просто ищешь что-то одно, а находишь какие-то потрясающие материалы по другой теме. Один чек, одна справка могут стать недостающим звеном и рассказать о судьбе человека. Вот, например, академик Петр Крестоносцев, который открыл в Елисаветграде вечерние рисовальные классы. Потом вместо него пришел преподавать Феодосий Козачинский. А Крестоносцев как будто пропал, исчез, мы не знали, куда он делся. Если бы он умер в Елисаветграде, его бы хоронили с почестями, было бы какое-то упоминание… И тут я случайно нашла чек, выписанный бухгалтерией Елисаветградского земского реального училища. И записку, подколотую к нему, где объяснялось, что наш дорогой и всеми любимый преподаватель Петр Крестоносцев после скитаний нашел приют в доме Нила Жаковского в городе Рославль Ростовской губернии. Там он скончался в 1907 году, и реальное училище выделило средства на погребение. Академик портретной живописи Крестоносцев не был богатым человеком. Пока он преподавал, то занимал служебную квартиру и получал жалованье. Потом его с почетом провели на пенсию и попросили квартиру освободить, «после скитаний» означает, что он был фактически бездомным, пока не нашел приют в Рославле.

Но это не значит, что я открыла папку и увидела этот чек. За эти годы я полностью прочла 30 томов документов елисаветградской поч­товой конторы, 20 томов – реального училища, церковные книги.

– Наверное, это надо очень любить. Я не представляю, как можно изо дня в день ходить в архив, ничего не находить и продолжать читать… Меня бы дня на три хватило.

– С одной стороны, конечно, надо любить. Мой отец (А. Зварыш. – Авт.) собирал старинные книги, и я с детства любила держать их в руках, листать, читать. Для меня каждая старинная книга – клад. Но, с другой стороны, – это была моя работа. Я очень благодарна директору музея Осмеркина Вите Черновой. Я работала тогда в музее Осмеркина, она пришла к нам после университета – совсем молодая девушка, но очень требовательная. Она требовала, чтобы все было составлено по правилам, так, как ее научили в университете. Просто рвала наши документы и говорила: «Идите в архив и сделайте нормальную справку. Неважно, сколько времени это у вас займет. Можете две недели в архиве работать, мы никуда не спешим». И я теперь очень ей благодарна за это. Потому что, во-первых, она научила нас, как надо работать, а, во-вторых, работая в архиве, действительно нельзя спешить, ставить себе какие-то временные рамки.

– А есть какие-то открытия, которыми вы особенно гордитесь?

– Наверное, то, что Георгий Бострем – художник с мировым именем, музеи которого есть в Симферополе и в США, - наш земляк. Он родился в 1885 году в Елисаветграде, в доме своего отца на ул.Дворцовой, – это тот дом, где был хлебный магазин. Им же принадлежал дом, где и тогда находилась, и до сих пор находится аптека. А еще у его отца Эдуарда Бострема было имение в Орловой Балке под Знаменкой, которое он потом продал Шимановским. Бостремы были известной в Елисаветграде семьей. Георгий Бострем был известным художником, иконописцем и реставратором Троице-Сергиевой лавры. Но никто долгое время не связывал дом на Дворцовой, который всегда называли домом Бострема, с именем художника Георгия Бострема. Я это обнаружила случайно.

А еще я как-то напечатала в газете «Молодежный перекресток» статью о нашем земляке скульпторе Исидоре Золотаревском («Украина-Центр» о нем писала). Написала немного, поскольку нам было известно только то, что в первые годы советской власти он жил в Ленинграде и руководил художественной мастерской. А потом получила письмо! Его сын, живущий в России, прочел эту публикацию в Интернете и написал мне о дальнейшей судьбе своего отца.

Еще одна уникальная история – о миссии Нансена в Елисаветграде. Норвежский путешественник Фритьоф Нансен, узнав о голоде в Украине в 1921 году, приехал сюда, увидел все своими глазами и открыл благотворительные столовые в нескольких крупных городах Украины. В Елисаветграде было три таких столовых: в Детском доме, в училище им. Пушкина и на заводе Эльворти. Такие же столовые были в Новомиргороде и Знаменке. Там кормили детей из бедных семей. В тоненькой папке архивных документов миссии Нансена в Елисаветграде есть и «меню» – на одного ребенка в день полагалось 200 г каши с пальмовым маслом, 50 г хлеба, две картофелины, суп. Правила были таковы, что если ребенок три дня не приходил, то считалось, что он умер, и его карточка передавалась другому ребенку. Но есть в этой папке и письмо елисаветградского доктора Савитского о том, что люди, причастные к распределению продуктов и готовке, много воруют и детям достается мизерная часть продуктов…

За тридцать лет краеведческой работы Елена Классова писала о многом. Она описала историю всех елисаветградских храмов. Классова чуть ли не единственная у нас исследовала историю войны 1812 года. Оказывается, в Елисаветграде, в глубоком тылу, были лазареты не только для людей, но и для военных лошадей! Она много и интересно писала о Шимановском. Но сама Елена Адольфовна говорит, что самые любимые ее работы – об Александре Осмеркине, просто потому, что это был первый опыт краеведческих и исторических исследований.

А нам просто хочется поблагодарить Елену Классову и других кировоградских краеведов за их труд, потому что на самом деле нашу историю пишут не академики и не всякие специализированные институты (у них-то история все время меняется), а именно местные краеведы, которые по кусочку, по отдельному штриху, по случайно найденному документу восстанавливают для нас общую картинку давно ушедшего времени.